Почти задыхаясь, Хоуп налегла на дверь всем своим весом и закрыла ее. Жалобный вой ветра теперь стал тише. Тинк сначала суетился возле ног хозяйки, потом, убедившись, что с ней все в порядке, начал лаять на дверь.

Хоуп откинула волосы с лица и глубоко вздохнула. Да, это был настоящий ураган, ад, в котором дул ледяной пронзительный ветер, а густая пелена снега, казалось, навеки скрыла божий свет. Плечо Хоуп, по которому ударила дверь, ныло, а на полированном полу таял снег.

— Этого не следовало делать, — пробормотала она, направляясь за шваброй. Неожиданно свет ламп померк, потом они на мгновение ярко вспыхнули и потухли окончательно.

Хоуп предвидела это, поэтому фонарь был под рукой. Она зажгла его. Несколько секунд в доме царила полная тишина, Потом автоматически включился генератор. На кухне ожил холодильник. Даже этого столь обыденного звука хватило, чтобы прогнать чувство беспомощности, которое охватило Хоуп, когда отключилось электричество.

Она предчувствовала такой поворот событий и потому загодя приготовила масляные лампы. Одну из них она зажгла на камине, потом поднесла спичку к сухим щепкам и скомканным газетам, лежащим в очаге под заранее уложенными дровами. Сине-желтое пламя заплясало на бумаге, перекинулось на щепки. Хоуп посмотрела на огонь еще некоторое время, чтобы убедиться, что он не потухнет, и принялась зажигать другие лампы, максимально прикручивая их фитили, чтобы те не коптили. Обычно она не зажигала так много ламп. Хоуп считала себя достаточно смелой женщиной и не боялась темноты, но сейчас она была совсем одна, а вокруг бушевал ураган, внушая ей какое-то тревожное чувство.

Тинк устроился на своем коврике, положив морду на передние лапы. Окончательно успокоившись, он закрыл глаза.