Там, снаружи, кто-то был.

Хоуп не представляла, как Тинк мог что-то услышать сквозь завывания ветра, но все же, доверяя его острому чутью, бросилась в спальню отца, схватила со стойки ружье и коробку патронов с полки, принесла все это в комнату и при свете зарядила ружье пятью патронами.

Шумел ветер, лаял Тинк, и сквозь этот шум ничего не было слышно.

— Тихо, Тинк! — скомандовала Хоуп. — Ко мне!

Тинк встал рядом с хозяйкой, беспокойно глядя на дверь. Она погладила его по голове, повторяя про себя слова молитвы. Собака вновь зарычала и напряглась всем телом.

На крыльце послышался глухой удар. Или это ей только показалось? Продолжая поглаживать Тинка, чтобы тот молчал, Хоуп вытянула шею и прислушалась, но не услышала ничего, кроме завываний ветра.

Что бы это могло быть? Медведь? Обычно в это время они уже спят в своих берлогах, хотя, с другой стороны, последнее время было достаточно тепло. Ягуар, волк… они обычно избегают людей и их жилища. Неужели буран заставил этих изможденных хищников забыть свои инстинкты?

За дверью вновь послышался глухой стук, на этот раз сильнее. Тинк рванулся к двери, захлебываясь яростным лаем.

Сердце Хоуп бешено стучало в груди, ладони намокли. Она вытерла их о пижаму и перехватила ружье поудобнее.

— Тихо, Тинк!

Не обращая на нее внимания, пес продолжал бешено лаять. Еще один мощный удар сотряс дверь. Боже, неужели медведь? Если зверь намерен прорваться внутрь, дверь скорее всего выдержит, но окна — вряд ли.

— Помогите…

Хоуп застыла, неуверенная, показалось ей это или нет.

— Заткнись, Тинк! — крикнула она. Тинк уловил ее интонацию и мгновенно замолчал. Хоуп бросилась к двери, сжимая в руках ружье.